21 Up

На этой неделе мы пересматриваем потрясающий цикл документальных фильмов «Рожденные в СССР». Первый раз я смотрела его три года назад, и сказать, что я осталась под громадным впечатлением — это ничего не сказать. Жизнь каждого человека уникальна и почему-то наблюдать за ней не менее интересно, чем смотреть художественные фильмы. Даже если эта жизнь, на первый взгляд, кажется совершенно обычной. Что мне особенно нравится — можно проследить, как живые и любознательные дети превращаются во вполне себе молодых взрослых, меняясь и проходя через важные жизненные отметки в 14 и 21 год. И одновременно с этим проходя через глобальные изменения в тех странах, в которых родились. Самое интересное, что за три года мое мнение по поводу героев успело поменяться. То, что раньше в них казалось глупым и раздражающим, теперь понимаешь гораздо лучше, терпимее.
Все это я чувствую как-то очень близко, хоть я родилась уже в России. Мне ведь тоже 21, как героям третьей части. Восемь лет из них я пишу эти свои дневники, заметки. И получаю бесценную возможность оборачиваться назад и сравнивать. Как менялись мои взгляды, интересы, отношения и события. Как много всего маленького и повседневного складывалось калейдоскопом в причудливые картинки бытия. Благодаря тому, что я так тщательно фиксирую свои мысли и переживания, я четко вижу сегодня, что ничто в этом мире не случайно, что все происходит ровно так, как и должно быть, в нужное время.
Задумалась: а если бы можно было взять воспоминания из своей головы и смонтировать в фильм о себе минут на 20-30, что бы я показала?

Мне три года, почему-то не спится, дедушка носит меня на руках по коридору и что-то приговаривает. Совсем скоро его не станет, но у меня останутся связанные с ним три воспоминания. Самые ранние и первые.
Мне четыре, а может быть пять, уже даже и не помню точно. Мы с мамой отдыхаем на Азовском море. Кажется, мы были в кинотеатре и смотрели мультики про Лелика и Болека. Вдоль улицы, на которой находится этот кинотеатр, тянутся бесконечные клумбы с розами, всех цветов и расцветок. Но сейчас не до них, мы с мамой бежим по берегу, над почерневшим морем полыхают зарницы, и мы поем «А нам все равно, а нам все равно», лишь бы не было так страшно.
Мне восемь, и у меня родилась младшая сестра. А папа, на какое-то время превратившийся в буквы на экране ICQ, прилетел из командировки с Камчатки на неделю или может чуть больше. Вся семья в сборе и приветствует нового человека в нашей жизни. Новый человек с любопытством оглядывает присутствующих и еще зовется Катей, но потом превращается в Полину. «Говорят, они хорошие хозяйки, а нам такая в семье не помешает,» — шутит папа перед тем, как ехать получать свидетельство о рождении.
Мне десять, и мы всей семьей едем на три долгих недели в Крым. Теплый, ласковый, вкуснопахнущий. Кругом горы и море. Рядом с домом рынок, на котором родители ежедневно покупают столько фруктов и ягод, что на год вперед наедаешься. Ночи черные и тягучие, мы сидим на балконе, родители пьют вино, которое тут же покупают у местных жителей. Иногда мы переходим через гору в соседнюю бухту, там дикий пляж и галечное дно. Папа ловит рыбу и плавает с маской. Мне покупают несколько книг про Алису Селезневу и я проглатываю их за пару дней. А потом у меня появляются приятели из числа местных жителей, и я с утра до вечера пропадаю на улице, играю в казаков-разбойников и ворую черешню.
Мне двенадцать и я плачу каждый день. В классе девочки решают устроить мне бойкот. В принципе, через какое-то время все снова наладится, но тогда мне кажется, что хуже быть уже не может. Мои переживания не понимают родители, вообще никто не понимает. Отдушиной становятся занятия в театральной студии — мы ставим спектакль «Вопли замученных школьников».
Мне тринадцать, мы с моей подругой Сашей в очередной раз прогуливаем бассейн, чтобы вдоволь нагуляться по Петроградской. Не то, чтобы нам не разрешают одним ездить в центр, просто какое-то безумно теплое мартовское солнце, куртки сняты и завязаны на поясе, чтобы в руках не мешались, на карманах джинсов приколоты разноцветные значки, мы делим по наушнику от плеера и слушаем Simple Plan «I’m Just a Kid». Мы пойдем по Каменноостровскому, заглянем ненадолго в Петропавловку поглядеть, как потихоньку, с тихим шорохом начинает двигаться по Неве лед. Перейдем через Троицкий мост, пуская мыльные пузыри лететь и сверкать над водой, дальше через Марсово Поле, а в конце-концов засядем во «Фрикадельках» на Грибоедова, потому что аппетит после такой прогулки просыпается волчий.
Мне четырнадцать, и молодой человек, который мне очень нравится, провожает меня до дома. Мы стоим у парадной, я чувствую ужасное смущение и волнение, что-то щебечу без умолку, когда он вдруг наклонятся вперед и целует меня. В этот же день парой часов ранее я получила свой первый в жизни паспорт гражданина Российской Федерации.
Мне пятнадцать, и я толком не ела уже две недели. Один раз не удержалась и съела котлеты по-киевски, которые папа принес на ужин. Потом долго пыталась вызвать у себя рвоту, включив для маскировки воду и склонившись над унитазом, но безуспешно, только горло себе расцарапала ногтями, болело еще потом. Каждый вечер я заглатываю по четыре таблетки диуретика, а утро начинаю с антидепрессантов. Говорят, они подавляют аппетит. Еще мне удалось достать лекарство, в котором есть эфедрин. Девочки с форума говорят, что если смешать его с кофеином и аспирином, хорошо разгонит обмен веществ. Девочки в школе говорят, что я похудела. А пару дней назад в трамвае я впервые чуть не упала в обморок. Сначала в ушах начало звенеть, потом исчез звук, а вместе с ним и зрение. Это было немного жутковато.
Мне шестнадцать, мы с моей крестной сестрой сидим на газоне в парке. Она безмятежно о чем-то болтает, фотографирует причудливые травинки, рассказывает о подготовке к выпускному из девятого класса. У меня красные глаза, я судорожно комкаю в руках подол платья и пытаюсь понять, как мне сообщить ей о том, что пару часов назад ее отец скоропостижно скончался.
Мне восемнадцать, и я примерно на 2 020 км вдали от родного дома. Одна, высоко-высоко, далеко-далеко в Черногорских горах. За окном автобуса потихоньку начинает светлеть, и я разглядываю огромные горные хребты и маленькие черногорские деревушки. Мне немного зябко, потому что я в одной рубашке. Сердце в груди судорожно бьется от восторга. В голове крутится «умные девочки попадают туда, куда захотят». Еще каких-то несколько часов, и вокруг меня будут только горы и ветер в ушах от велосипеда. Этот день станет одним из самых лучших в моей жизни.
Мне девятнадцать, на дворе февраль, еще пару часов назад я сидела в еле-еле просыхающей после затопления квартире и думала, что хуже уже точно не будет. А сейчас я уже который час гуляю по безжалостно холодному зимнему Петербургу, в моей руке отчаянно борется за жизнь большой букет тюльпанов, мой спутник рассказывает о своих командировках в Китай и Австралию, а я украдкой посматриваю на него, пытаясь разобраться, насколько сильно он мне нравится: просто нравится и очень-очень нравится.
Мне двадцать лет, мы только переехали. Из всей мебели у нас есть только обеденный стол и стол рабочий. Холодильник стоит прямо в комнате, кухня еще полностью не готова. Чтобы облегчить мне жизнь, Паша приладил большой лист фанеры между коробкой с посудомоечной машиной и подоконником, получилась своеобразная рабочая поверхность. Рядышком в вазе ароматно умирают флоксы, купленные у бабушек у метро. Окна раскрыты настежь, на улице август, я громко распеваю «Chandelier» и режу овощи на салат. Час назад я получила предложение о работе из PepsiCo. Теперь мы живем совсем самостоятельно, своим домом, своим умом, это волнующе и немного страшно. Взрослая жизнь, о которой я думала в детстве, наступила как-то окончательно.
Мне двадцать один год, я закутана в одежду как капуста. Вопреки прогнозам погоды, в Нью-Йорке в середине ноября +2 градуса по Цельсию и пронизывающий ветер. Но при этом очень солнечно и очень колоритно. Как в одном из тех бесконечных фильмов и сериалах, которые за жизнь успела насмотреть бесчисленное количество. Мы идем по набережной Ист-Ривер ранним утром, волны разбиваются о заграждение, неистово кричат чайки. Мимо едут велосипедисты, кто-то вышел на пробежку. Половина дороги перекрыта на ремонт и висят так смешившие нас таблички «Men working ahead», мужики работают. В маленькой китайской пекарне на соседней улице мы купили по стаканчику кофе и какой-то булочке. Сидеть на скамейках не получается, ветер моментально забирается под одежду и пробирает насквозь. Впереди возвышается Бруклинский мост, а я потеряла дар речи — могу только восторженно пищать о том, какое же это чудо, что мы все-таки гуляем по Нью-Йорку вместе, вдвоем, как он мне и обещал два года назад, когда мы познакомились и я распрощалась с возможностью поехать в Штаты ради возможности держать свою руку в его руке. Ох, как же я счастлива.
Интересно, что будет дальше?

Реклама

Мне есть что сказать

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s