Heute ist Morgen

Уезжала я навсегда. И вообще все всегда уезжают навсегда. Вернуться невозможно — вместо нас всегда возвращается кто-то другой.
Стремительно убегать в Париже, через Тюльери на каблуках, подальше от группы и туристических троп в самый центр Латинского квартала, чтоб с багетом и бутылкой белого полусладкого на набережной Сены с видом на Нотр-Дам де Пари сидеть и смеяться-смеяться-смеяться, упиваясь французским вечерним воздухом.
Лениво утром до трех часов в постели валяться, лишь ненадолго открывая глаза, чтоб убедиться «все на месте и все в порядке», а потом сладко дремать или говорить о чем-нибудь глупом и неважном.
Пешком по горам и тропинкам до столба, где шаг вправо — и ты в Германии, а влево пойдешь — уже Бельгия, да еще и Нидерланды в стороне остаются, пересекай границы, сколько душе угодно, вот оно — Шенгенское соглашение.
По ночам такси в городе ловить и серьезно так говорить «Пелизеркерштрассе ахт-унд-зехциг», как будто немка самая настоящая, а потом по ступенькам на пятый этаж тихо-тихо подниматься, чтоб весь дом не перебудить, им же на работы завтра, бедным, это я в отпуске.
На автобусах по городу ездить с одного конца на другой, или на поезде из города в город, музыку слушать, вывески читать и думать, как бы здорово тут жить остаться.
К Андреасу в гости заваливаться с мешком еды, а потом готовить на шестерых на его кухне, пока все вокруг тебя бегают, вроде как делом заняты, а вроде как прямо из сковородки готовы уже еду украсть.
Спрятаться от толпы и стоять на мосту, слушать, как в ухо шепчут «I like you» и думать «а оно мне надо?».
Вшестером поймать двухдверную ауди с турком за рулем под дождем в центре города, а потом доехать на ней бесплатно на окраину, да еще и светскую беседу вести на протяжении пути, ну и что, что такое в Германии не принято.
Знакомиться с новыми людьми, руку им протягивать и говорить «Настя», а потом поправлять их произношение, а то как только не назовут, диву даешься.
Под мелким дождичком пойти в Вестпарк барбекю готовить, несмотря на погоду, ведь где наша не пропадала, зонтики есть, а потом в темноте уже сидеть кружком и играть в «Я никогда не…».
К Марие в гости с китайской едой придти, бутылочку вина вручить, вроде как и не с пустыми руками, и до последних автобусов «О чем говорят мужчины» смотреть, пока кот бегает туда-сюда и норовит бокалы перевернуть все.
На кухне с утра тихо-тихо с ноутбуком сидеть и бутерброды хомячить, пока мальчики не проснулись, или же прятать банку Нутеллы от греха подальше, а то ведь вкусная, а мне самой мало.
Ягод на рынке в Бонне накупить и есть потом до вечера, а то такая ежевика чудесная, домой бы купила, но не довезу, испортится раньше.
Искать уличных музыкантов в каждом городе, вернее самой им попадаться, и слушать, подпевать, в такт покачиваясь.
Придумывать с ребятами легенды, лексические изыски в языках искать и перемешивать немецкий с русским так чудно, общие шутки рождая, непонятные никому, кроме нас.
А потом в аэропорту не плакать, потому что глаза опухнут, да и нельзя как-то, внутренний стержень не позволяет, потому еще хочется много чего сказать или сделать там что-то правильное, а получается немного в спешке и неуклюже.
И в поезде к Петербургу уже подъезжать, после жуткой ночи в неудобной позе, в окно смотреть и думать, что же за дерьмо такое, когда возвращаешься домой, а чувство — как на каторгу. И в этот момент, еще не приехав домой, но уже покинув Аахен, я и остаюсь один на один со своими воспоминаниями. Только не то там, не то тут, нигде конкретно.
А в 9:12 на перрон выходит уже кто-то другой.

Реклама