Самосозерцание

— Говорят, что люди, рожденные под знаком Девы, способны делать невероятно много дел одновременно и испытывать при этом ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда моя Т. спрашивает, как я все успеваю, я и сама не слишком понимаю. Окупается это, правда, тем, что успевать-то успеваю, но делаю в последний момент. Почетный председатель клуба любительниц откладывать все на последний день.
— Мне нравится ставить точки в конце предложения. Они как бы подчеркивают законченность мысли. А вот многоточия не люблю. Человек, ставящий чересчур много многоточий, мгновенно становится мямлей в моих глазах.
— Как только я научилась читать, меня уже ничто не могло остановить. Мне необходимо постоянно потреблять информацию, в любом виде, будь то рекламная брошюра или собрание произведений Шекспира в оригинале. Оттого к людям, которые мне говорят, что не любят читать, я моментально теряю интерес. Все, что я начинаю слышать от них, превращается в сплошное «бла-бла-бла».
— Моя Д. утверждает, что мой мир — маленький Манхэттен. Она говорит, что у меня вообще все по-другому. Я создаю свой мир и свое окружение, стараюсь не зависеть ни от кого, чем-то другим живу. Тем, чем некоторые могут только позавидовать.
— Я постоянно нахожусь в состоянии легкой влюбленности. Мне характерно найти объект обожания, самую чуточку в него влюбиться и жить с этим радостным чувством до того момента, как не найдется другой объект обожания. А вот серьезно никого любить, кроме себя, я не могу. Но считаю это качество плюсом, а не минусом.
— Я ненавижу, когда люди, которых я не считаю близкими, начинают лезть мне в душу. Сразу ощущение, что кто-то присосался к тебе подобно клещу и начал жадно подпитываться твоими переживаниями. Один мой знакомый Д. сказал, что я скрытная, не показываю эмоции, когда говорю и бывает непонятно, когда я говорю серьезно, а когда сарказм. Это что-то вроде механизма внутренней защиты.
— Лексические изыски вызывают во мне невероятный душевный подъем. Слова «ретранслятор», «генератор» и «инсинуация» являются моими любимыми. А словосочитание «адренокортикотропный гормон» вообще вводит меня в экстаз. Помимо этого я настоящий грамматический нацист. Ненавижу безграмотность и безграмотных ничуть не меньше тех, кто не любит книги читать. Впрочем, тут одно из другого вытекает.
— Люблю гулять с правильными людьми по Петербургу. И Петербург очень люблю. Считаю, что он лучше Москвы и ничем не уступает тому же Парижу, например.
— Запах моря и само море являются непреклонным must моего существования. Мне дико повезло, что все мое детство и нынешняя юность прошли у Финского залива, скромного подобия моря, но все же. Не представляю, что я буду жить где-то, где воздух солью и водорослями не пропитан, и где чайки истошно не орут.
— Мне бывает мучительно стыдно за других. Не за них самих даже, а за режущую дисгармонию чуши, которую они несут. А еще мне дико жалко людей, попавших в дурацкое положение. Даже когда фильмы смотрю, непроизвольно на паузу в таких моментах ставлю и переживать начинаю.
— Люблю быть одна дома, в доме. Трепетно отношусь к своему жизненному пространству и тщательно фильтрую тех, кто может допуск туда получить. Мое пространство – это мое пространство, и только я могу диктовать в нем правила. Милый деспотизм, не иначе.
— Кошмаром моего детства является «обычный» детский оздоровительный лагерь недалеко от Зеленогорска. От его обитателей у меня до сих пор нервный тик и страшная ненависть к быдлу как таковому.
— Считаю, что культура внешняя не может существовать без культуры внутренней. Начинаю косо смотреть на людей, у которых рука поднимается бумажку на улице кинуть или, упаси боже, плюнуть на тротуар. А еще мне очень нравится вежливость и вежливые люди. C ними гораздо приятнее дело иметь.
— А вообще я не умею много про себя говорить. Все вышенаписанное — это так, баловство.

Реклама