Об искусстве

Впервые в Эрмитаж меня привели в возрасте трех лет. Тогда я мало чего еще понимала в искусстве, лишь история с Данаей Тициана и скалящаяся мумия крепко-накрепко врезались мне в память. В последующие годы я посещала Эрмитаж с бабушкой — гид-переводчиком по профессии. Тогда «поход в музей» рассматривался как неизбежное зло перед чем-нибудь приятным: походом в пиццу или по магазинам, например. И правда, в восемь-десять лет я не могла понять всю ценность тех шедевров, что мелькали у меня перед глазами. Эрмитаж был чередой мест перед счастьем: мумия, часы-павлин, парадная лестница.
Самостоятельно я попала туда уже лет в пятнадцать. В тот период жизни вообще многие обыденные поступки воспринимались совсем по-другому. С пятнадцати лет и, собственно, до наших дней, я влюбилась в третий этаж — западноевропейское искусство: Моне, Писсаро, балерины Дега, «Жанна Самари» Ренуара, Сезанн и Пикассо. В Эрмитаж я уже стала приходить для того, чтоб ускользнуть от реальности, часами стоять перед картинами и разглядывать самые мелкие, незаметные беглому туристическому взгляду детали.
Если честно, если бы у меня сейчас была возможность, я бы с радостью бросила свой ВУЗ и пошла бы на искусствоведение, а потом работать в Эрмитаж, кем угодно, хоть уборщицей. И плевать на заработную плату и косые взгляды знакомых. Пределом моих мечтаний является работа рядом с произведениями искусства.
Но вот как только я уже готова собрать волю в кулак и забрать документы, я вспоминаю о своих родителях. О том, что они платят приличные деньги за мое образование и рассчитывают на то, что я смогу обеспечить им достойную старость. Я просто не могу их подвести.

Реклама